Belarus 2013. Vagrant Cinema Trips

…“мизерами”, размельченными личностями, в которых неуклонно и неотвратимо превращает … людей победивший социализм и неразрывная с ним жалкая, мелочная и страшная именно своей мелочностью борьба за “местечко под солнцем”, за сто граммов колбасы, за полметра дополнительной жилплощади…
Ширяев Б.Н. «Неугасимая лампада«

Подготовка

Около 7 вечера мы стали у подъезда, чтобы сделать фотографию. Меня провожала жена. Далее мы выехали на кольцевую дорогу…

Подготовка к выезду как всегда в цейтноте. Напряженная суета: ремонт велосипедов, заказ генератора, покупка проектора (старый забыли в автобусе), поиск экрана наложились на организацию и проведение кинобалагального фестиваля, который почти сразу шел за итоговым показом кинокооператива, а также видеосекцией фестиваля “Мамонт”, организатором которых тоже был я. Ну и основное — две работы, семья. Благо, что академическая свобода дает возможности и моя жена Таня отпускает меня как воздушный шарик на очень-очень длинной ниточке. Это все к тому, что к поездке не удалось подготовиться так, как это задумывалось вначале: балаган едет по приглашениям фестивалей, киносообществ и так далее. Впоследствии это оказалось большим физическим и психологическим испытанием для Васи и соответственно для меня не меньше, поскольку я не предупредил своего спутника, что определяться нам придется на месте. В итоге, сев в лодку, как потом оказалось, я создал проблему внутри лодки, так как каждый представлял себе путешествие по разному.

Вначале предполагали ехать на север, в Скандинавию через Прибалтику, Финляндию, спускаясь на юг по Норвегии. Но хорошо что вспомнили о “белых ночах”, которые свели бы на нет наши вечерние показы. Тогда договорились ехать в сторону Варшавы, а там дальше куда-то в южном направлении. Еще была другая идея доехать до Стамбула, потом вернуться, сделав крюк через Азербайджан. Моя шенгенская виза ограничивалась одним месяцем, но к истечению этого срока у меня было приглашение в Португалию, в Тамеру. Поэтому, если удалось бы сделать визу на территории шенгенской зоны, то наш путь, скорее всего, был бы в сторону Пиренеев. И в том и другом случае я подумывал о приобретении в Марокко или Курдистане вьючной повозки, и тогда бы кинобалаган стал бы полноценным, в моем понимании.

Выезд

В этот день с утра я поехал менять цепь и кассету на втором велосипеде, к тому же еще нужно было купить все для удлинителя. Удлинитель (хотя бы метров 20-25) нужен для того, чтобы отнести подальше от места показа генератор (его шум 65 Дб). Вдобавок у нас не было колонок. Но у Васи были советские динамики от его старых Жигули, а, как известно, автомобильные сабвуферы гораздо мощнее компьютерных колонок. С динамиками вышла неудача — чтобы подключить их к ноутбуку был необходим блок питания 12в, искать который времени уже не было. Мои “спикерсы” были тихие, всего 6 вт, что для квартиры — более чем, но в условиях уличного шума — явно недостаточно. Поэтому ничего не оставалось как оставить сообщения в соцсетях, в надежде, что кто-нибудь поможет с колонками на 20-30вт.

На багажник одного велосипеда поместили генератор (11 кг) и палатку, а на другой положили рюкзак с вещами, в том числе с проектором.

Около 7 вечера мы стали у подъезда, чтобы сделать фотографию. Меня провожала жена. Далее мы выехали на кольцевую дорогу, а с нее свернули в сторону Держинска. Где-то недалеко от Фаниполя мы остановились на первый ночлег.

 Палатку поставили в лесополосе на краю поля. Ничего особенного не было, только крот или землеройка, а может полевая мышь через дно палатки целую ночь тыкались мне в спину. Такое со мной было впервые.

Немного надо рассказать о нас.

Я, Александр Мартынюк, именую себя бароном кинобалагана. Преподователь, по профессии — юрист. Ездил автостопом, на велосипеде, ходил пешком. Путешествовал по Ближнему и Дальнему Востоку, Малой и Средней Азии. В годы аспирантуры неделями жил в белорусских лесах. Ем мясо и сало. Детство и отрочество прошли в СССР.

Мой спутник, Вася Цыбулько, именую его лоцманом кинобалагана. Фотограф, фильммейкер и актёр с двумя высшими образованиями. Шахматист. Пять лет учился и работал в Лондоне, а так же США. Зимой в одиночку взбирался на Бен-невис, сплавлялся по Схе, страдал от клещей где-то между Освеей и Зап.Двиной, ездил автостопом в Грузию. Любит шоколад. Open-mind guy.

М1 — агрогородок — современное средневековье — культурное возрождение — переход Переров-Беловежа

Весь следующий день ползли по трассе Москва-Брест. Видимо от солнца меня начали одолевать навязчивые желания взять Васю на буксир. В это время Таня, по моей просьбе, пыталась найти нам попутный пионерлагерь, санаторий или дом отдыха, где можно было бы провести первый показ. Но все они, естественно, находились подальше от трассы. Мы торопились использовать проектор, как обычно торопятся юноши, которых тяготит собственное целомудрие. Ехали без колонок, надежд их купить в Беларуси уже почти не осталось. В крупный город Барановичи мы бы попали на нерабочий день, праздник 3 июля.

На следующее утро, в День Независимости, въехали в агрогородок. Выделялось ухоженное здание дома культуры. Вася многозначительно на меня посмотрел, я почесал затылок. Поехали дальше.

Лоцмана характеризовал стильный туристический рюкзак, яркие байкерские перчатки, сразу бросался в глаза велосипедный шлем. Все подтверждало, что это нормальный член социума, слушающийся законов, который поехал покататься только в отпуск или только на каникулы, который в общем-то платежеспособен, а не какой-то там подозрительный тип.

Центр городка. Обшарпанный магазин. Рядом вывеска “Столовая”. В надежде наконец поесть горячего Лоцман спрашивает у стоящих мужиков, работает ли сегодня столовая. Ответы типа: не знаю, пойдите и посмотрите.

Мне думается, что столовая здесь и в подобных селениях существует по инерции с советских времен, когда не считались с рентбельностью и окупаемостью. Вероятно, ее основное предназначение — обслуживание редких свадеб, юбилеев, поминок, ну и таких случайных заезжих как мы. Своими вопросами и видом, если верить моей мнительности,  вызываем небольшое оживление и скепсис у тутэйшых.

Немного о нашем виде. Внешний вид в путешествии имеет большое значение, от него зависит будут ли к тебе лишние вопросы от полиции, таможни, лесничих, контролеров и пр. Что же касается местных, то значение вида здесь не так важно,  нужно иметь хотя бы минимум чистоты и опрятности. Если в крупных городах можно хоть колпак на голове носить, то в захолустье облик иноземца может вызывать и ажиотаж.

Вася громко предлагает мне переставить велосипед в тень. “Замерз!” — вслух ухмыляется брутальный мужик в спецовке, видя мое замешательство. С насмешливым, в общем-то не злобным отношением в белорусских селах к “турыстам-лайдакам” встречаюсь не первый раз.

В магазине берут продукты и водку или просто водку. Продавщицы пытаются установить ровно холодильник: “Хлопцы помогите!”.  Глупость и сила у местных женщин вызывают восхищение.

Рядом ж/д станция. Через несколько минут электричка на Брест. За 20 секунд разгружаем велосипеды, бегом грузим оборудование и вещи.

Ну а я, кажется, оправдывал цыганское содержание своего звания: в зеленую клеточку пропиленовый баул (такие продаются на вещевом рынке), на ногах затертые тапки, кудлатая борода, рубашка, панамка.

Поезд стоит час в Барановичах. Вася предлагает сходить оглядеться. Не двигаюсь: что там может быть интересного? Лоцман бегит за шоколадом. Тем не менее иду посмотреть. Привокзальная площадь оставляет давно ставшее привычным тяжелое чувство феодального города.

Примерно такое же удручающее впечатление остается от посещения мясных рядов любого постсовкого рынка… Обезоруживает не столько вид висящих на крюках ободранных туш и свиных голов, сколько витающая над средневековыми прилавками уверенная наглость и торжествующая самодовольность. Этакий эфир, оседающий на сальных физиономиях. Если приходится вдруг столкнуться с

Интеллигент-заключенный подавлен лагерем. Все, что было дорогим,
растоптано в прах, цивилизация и культура слетают с человека в самый
короткий срок, исчисляемый неделями.

инвалидами по умственному развитию, то душевная боль от безнадежной убогости и беспомощности больного человека хотя бы очищает и облагораживает переживаемым состраданием к несчастью его близких. Близость с такими людьми и самоотвержение ради них называется подвигом. Но что же делать с каким-то самоослеплением умственно и физически развитого большинства, для которого его духовное и интеллектуальное самоограничение есть необходимое достоинство?

Для культурно-активистской деятельности провинция, в плане ресурсов, имеет такое же значение, как Сибирь для России. Мы знаем, что там скрыт громадный потенциал, но он пока не разведан или не используется. В культурной пустыне энергия способных людей носит потенциальный характер и бездарно сгорает во внутренней топке сопротивления прессингу быта и консерватизму.

На безжизненной планете, даже с благоприятной атмосферой, жизнь возникнет очень нескоро, пока в результате химических реакций или падения метеорита когда-нибудь не появятся бактерии или семена. Наличие Интернета как благоприятной атмосферы, еще недостаточно для возникновения жизни. Провинции нужен первотолчок, готовые семена, метеор, геологические разведывательные экспедиции. Социально-культурные связи могут возникнуть, если местные будут думать (о этого там больше, чем в столице), обсуждать и делать. Для обсуждения нужны как-минимум специальные интернет-платформы, клубы, арт-пространства. Эту роль выполнят социальные сети. Дело состоит в том, чтобы эти центры общения создавались самими местными. Эти сообщества, имеющие собственную информационную и материальную базу,  служили бы площадкой, рупором для реализации частных культурных инициатив. Так, например, происходит в kinaklub.org или La-mora, культурных сообществах, построенных на P2P принципах децентрализации, открытости, взаимопомощи. Такие системы способны к росту, конформны к политике, практически неуязвимы. Реализуемые инициативы — не только аккумулятор социальной энергии, но дополнительная индукция, мутация, толчок для дальнейшей эволюции зародившейся жизни.

Как свидетельствует история, сытость — не панацея от войн, халатности, коррупции, преступности и прочих бед, не менее страшных, чем голод. Революционные проебразования могут круто изменить уклад общества, но они останутся гримом, сквозь который рано или поздно проявится истинная физиономия.

Бердяев Н.А. О рабстве и свободе человека

“… революция есть болезнь, она свидетельствует о том, что не нашлось творческих сил реформирования общества, что силы инерции победили. В революции есть демониакальный элемент, в ней происходит взрыв духа мести, ненависти и убийства.”

Я не призываю отступать перед щитами омона, но при этом следует помнить, что и после твоей жертвы на Площади колбасник останется по сути колбасником, а купчиха — купчихой. Культурное влияние не так стремительно и радикально, как это может хотелось бы юным сердцам, но оно не менее основательно как религиозное, но несравненно с ним по теплоте воспоминаний и благодарности потомков. Для нашей страны (территории?), которая столетиями была невольной ареной войн, смут, социальных катастроф, такой вариант развития общественных отношений, возможно, найдет отклик в ментальности живущих здесь людей.

Станция Береза. Лоцман отмечает чистоту и опрятность Западной Беларуси. 3 Июля, магазины открыты, даже промтоварные. Над городком пролетают эскадрильи военных вертолётов. Жара. Вася сходил в чей-то двор попросить воды. Предлагаю ему освежиться в Мухавце рядом, напротив двора, так как бОльших рек не предвидится до самой границы. А он против: тут хозяйка дала нам воды, а мы рядом с ее  домом будем смывать грязь и пот. И смущать голой неприглядностью. Мой ответный аргумент, скорее фол последней надежды: она мол видела, что мы усталые путники, но ни отдохнуть, ни тем более душа не предложила. Поэтому нет нашего греха в том, что мы освежимся в ручье.

Лоцман стоически ждет на солнцепеке, охраняя велосипеды, пока я окунаюсь, отгребая мусор, под мостом. Надо сказать, что Бог всё-же наградил Васю: у приграничной зоны протекала чистая речушка, с живой и мягкой водой. Не нужны никакие шампуни, ополаскиватели, кондиционеры, средства по уходу за кожей и волосами, нужна просто вода нетронутой природы. Спасибо, что не осушили за время мелиорации. В польском приграничьи такие ручьи и речки встречаются намного чаще.

На ночлег останавливаемся недалеко от Вискулей. В консервной банке делаем кашу, завариваем чай. Я закуриваю папироску. Где-то здесь в 1991 году закончилась история СССР.

Утром въезжаем в Беловежскую пущу. На въезде выписывают пропуск, основание — шенгенская виза. Добираемся до пункта пропуска через границу, идет ремонт. Проезжаем мимо отдыхающих рабочих, кто-то из них цедит сквозь зубы: “Войско польско на роверах.” Потом рассказываю Васе про эту распространенную в западной Беларуси и не только  шутку, поговорку. Полностью она звучит примерно так: “Войско польско на роверах, пан Пилсудски на танкетцы” или так: “Войско польско дюже моторизовано. Все жовнежы на роверах. Пан Пилсудский на коне”.

Запись опубликована в рубрике Vagrant Cinema Trips с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Комментарии запрещены.