Poland, part 1. Vagrant Cinema Trip

Таможня

В пункте перехода идет реконструкция. Солдат предупреждает о нас по красноармейскому коммутатору. Катим велосипеды по песку. Впереди здание с звездно-синим флагом ЕС. Но в этом доме нас встречают белорусские пограничники. Они настроены благодушно. Но внутри я понимаю, что такие игры с представителями власти — щекотка опасной бритвой. Желают счастливого пути и все-таки обзавестись оружием и боеприпасами к нему для отстрела нападающих кабанов и бандитов.

Дальше видимо надо идти к шлагбауму, к белорусско-польской границе. Около шлагбаума слышим грубые окрики по польски. Смысл понятен: какого х…, быстро сюда назад! По выражению сухого польского офицера понимаю, что мы для него тлен-пыль и сейчас будем отправлены переходить границу через Тересполь, что с моей литовской визой не так уже и невероятно. Мы хотели незаконно пересечь неприкосновенную границу ЕС, для него это аксиома, его напряжение и истеричный голос достаточно внушительны. Мелькает мысль, что он похож на жестокого отчима католика из фильма Бергмана “Фанни и Александр”.

Мелькает мысль, что он похож на жестокого отчима католика из фильма И.Бергмана “Фанни и Александр”.

Начинается досмотр. Нет, боже упаси, мы не везем в ЕС продукты питания. Да-да консерва, консерва, — нервный смех. Приказывает Васе опорожнить рюкзак, разворачивает спальник. Аккуратно ощупывает его. Все чисто. Дураку не приходит в голову, что еда может быть спрятана в старом кроссовке.

Следующая моя очередь. После внутренних колебаний решаюсь признаться в пачке табака. Мое покаяние пастором принимается. Он достает новый козырь — подтверждение моего материального состояния, денег то есть. С выдержкой терминатора вытаскиваю и махаю перед его лицом двумя свеженапечатанными радужными бумажками.

Переходим к тяжеленному полипропиленовому в зеленую клеточку рваному баулу.

Вопрос с предчувственным вожделением: что там?

- Генератор.

Наши юношески восторженные описания показов кина в городах и весях никакой реакции не вызвали.

- Доставайте.

Доставая, объясняем всю инженерию кинабалагана. Это удлинитель, зачем такой длинный. Это аудиошнур — 7 метров. Это канистра для топлива. Это белоснежный экран, бережно перекладываем, святыня кинобалагана. Но пастор знает, что делает. Приказывает раскрутить крышку бака генератора. Приказывает снять фильтр. Не знаем как это делать. Показывает нам. Засовывает нос в бак. Всё. Чисто.

Последний удар в солнечное сплетение: где куплен генератор? Я где-то читал, что по законам ЕС на сложно технические иностранные товары не туристического предназначения, установлены невероятные пошлины. К этому приему я готов и   парирую его, указывая на польскоязычную товарную наклейку, уже открыто и нагло глядя в его рожу.

- Всё. Пи…те.

- Спасибо.

Европейские дороги

Поскольку мы ехали если не по второстепенным, а по третьестепенным дорогам, то могу говорить только о качестве этих дорог. Не было бы нужды говорить об этом, если бы не моё твердое убеждение в  совершенстве европейского уклада жизни, по крайней мере, его материально-бытовой составляющей. Дорожка в ближайший населенный пункт от погранперехода была покрыта асфальтом кое-как, без серьезного прессования, т.е. велосипед часто и мелко трясло. Дорога через первую деревню была в крупных рытвинах и выбоинах, которые мы объезжали, рассматривая непривычно богатые усадьбы. Первое шоссе было настолько узким, а скорость встречных и обгоняющих машин настолько высока, что Лоцман иногда очень громко орал матом. Позже нам нередко встречались покосившиеся, покрытые копотью и выгоревшие от солнца дорожные знаки, которые предупреждали о плохом покрытии. Очень нечасто попадались гордые звездно синие указатели, о том, что дорога построена за счет фондов ЕС, эти отрезки были идеальными.

Крэсы Ўсходнія

Может показаться, что Беларуси здесь больше, чем в самой Беларуси. Во-первых, прохожие в большинстве понимают по белорусски. Во-вторых, надписи на улицах и дорожных указателях часто дублируются по белорусски. Да и, вероятно, белорусское меньшинсто не находится здесь в такой напряженной осаде как на своей земле.

надписи на улицах и дорожных указателях часто дублируются по белорусски

Мои родители жили в городе и говорили по русски, хотя были белорусами. В начальной советской школе все предметы преподавались по русски. Белорусский язык начинали учить в третьем классе. Медленно выводя буквы я радовался, когда попадалось “і” и особенно “ў”, а также когда — совсем нерусское слово, например, “сябар” или “апавяданне”. С одной стороны, это было похоже на ученическое тщеславие от незаслуженной легкости усвоения как бы иностранного языка. Но очень вероятно, что это было подсознательное желание обрести свою маленькую, но собственную точку притяжения в этом сверхгиганте Советском Союзе.

Советский Союз в детстве казался мне в зените славы и могущества. Города росли как на дрожжах и за месяцы возводились новые. Сдавались в эксплуатацию за считанные месяцы невероятные в планетарном маштабе комбинаты, электростанции, научно исследовательские институты. В атмосфере конструктивизма агитплакаты перелистывали Съезды и Пятилетки. Это был самодостаточный мир — полмира, человечество полпланеты. Вопли и скрежет зубов тьмы внешней, огромного подземного царства СССР не доносились до моих детских ушей. Мы сидели за плотно закрытыми школьными окнами, в которые, по словам первой учительницы, были нацелены американские ракеты. В этом мире национальное было условным, декоративным элементом советской иконографики. Даже пребывание летом в деревне, в полесской глуши, не внесло ясности в национальном вопросе. Язык на котором говорили дедушка с бабушкой и тот, литературный, который изучался в школе отличались настолько, что связи между ними было мало. Убогость колхозного быта: отсутствие телефона, телевизора, отопления, канализации, водоснабжения, магазина, дороги и многочасовой тяжелый неоплачиваемый труд скорее подсказывали о существовании в благополучной стране огромной, обреченной касты. Спустя много лет, после Чернобыльской катастрофы, живя в Минской области, бабушка с дедушкой вспоминали о том времени, “…калі мы жылі на Беларусі”.

Прочное школьное стекло, выдержавшее бомбежки второй мировой, все же лопнуло. В образовавшийся проем ворвались Пагоня и Витовт, и свобода, стойко ассоциировавшаяся с бело-красно-белым флагом.

- Адкуль вы?

- З Беларусі.

- Так здалёк на роварах едзеце?

- Так-так, кіно высвятляем.

- Кіно высвятляеце?

- Так-так, усё маем: генератар, праектар, экран.

Обычно после последней фразы собеседник делал небольшую паузу, видимо пытаясь найти объяснение нам и тому, что мы делаем. Через несколько секунд объяснение, бог знает какое, находилось в голове собеседника и разговор продолжался дальше.

Им хорошо известно, что Лукашенко — диктатор, и что нам из-за этого живется очень плохо. Больше нашим собеседникам, видимо, рассказать нечего. Глядят на нас сочувственно. “Але і ў Беларусі жыць можна”, — резюмирует Вася. Но от меня не ускользает их скептический взгляд на наш потрепаный вид.

Путь на Варшаву. Кризис.

День за днем крутим педали, подымаемся с горки на горку, возим на багажниках оборудование более сорока килограммов весом. Зачем? В маленьких городках захожу во все магазины, где могут продаваться колонки, в компьютерные супермаркеты. Но на прилавках стоят или долби системы, или хилые спикерсы. Для нас категорично оптимальное соотношение объема, веса и мощности.

- Ну что? — вопросительный взгляд Васи.

- Нету, поехали, — обычный результат.

От тяжести груза и трясучки шина стала рваться по ободу

такое начало не сулило безмятежных перспектив.

Появились первые тревожные сигналы. От тяжести груза и трясучки шина стала рваться по ободу, росла “грыжа”. Пришлось переставить покрышку на переднее колесо, переднее колесо и соответственно руль при езде стали прыгать. Кроме этого, у меня лопнула спица, образовалась небольшая восьмерка. Дело в том, что наш бюджет был рассчитан на минимальное поддержание самих себя, поэтому такое начало не сулило безмятежных перспектив.

В Китае, на ржавом велосипеде времен Мао, я проезжал порядка двухсот километров в день. Здесь мы катились в три раза медленне. Я осуждал Лоцмана и не мог понять как такой здоровый парень может ехать так медленно. Я понимал свою неправоту и сдерживал себя, чтобы не упрекнуть его. С таким темпами замысел доехать до Португалии или Стамбула таял на глазах. Границы нашего путешествия сужались до приграничных стран. Меня спасали курение и медитация, точнее медитация во время курения. Я молился, пытался находить кайф в самом моменте и это помогло. Я стал таким квиетистом, что готов был вечность ездить по пригородам Варшавы или… не важно где.

С таким темпами замысел доехать до Португалии или Стамбула таял на глазах.

Прошла неделя. Мы катаем генератор и все, что еще с ним. Бережно прислоняем велосипеды, чтобы они не рухнули со всем оборудованием, ведем их в горку, по полчаса развязываем и снова связываем перед ночлегом и после. Расчет — купить колонки в Варшаве.

Очередное утро. Изнывающая жара. Грохот транспортной развязки. Вот и столица Речи Посполитой. Отдыхаем среди деревьев на холмике. Солнце неумолимо сдвигает тень.

Наконец, Лоцман высказывает всё, что у него накипело.

- Это waste of time, — подытоживает он свою тираду.

Огорчительно, но я его понимаю, потому что чувствую тоже самое, только в меньшей мере. Подводим итог: каучсёрфим, ищем колонки. Всё, по коням.

Варшава

Первым делом поехали в посольство Португалии получить еще одну визу на месяц. Я знаю, что продлить визу, находясь на территории Шенгена, можно только в крайних, исключительных случаях. Ни одно из наших благородных бродяжных обстоятельств не поколебало западную бюрократическую машину. Больше всего в этой истории пострадала сотрудница консульского учреждения, поскольку ей не удалось убедить консула и она сквозь слёзы пыталась объяснить мне почему это невозможно.

Первым делом поехали в посольство Португалии получить еще одну визу на месяц.

В огромном гипермаркете бытовой техники нахожу то, что нужно: 20 Вт — 6кг, звук отличный, в смысле мощный. В кафе Wi-Fi находим вписку, договораваюсь о встрече в местном сквоте с организатором DIY фильмфеста, Мареком. Но это завтра. А сегодня…

За неделю бездействия у меня начали появиляться комплексы. Лоцман одержим: “Глаза боятся, руки делают”, — адресует он мне. В канистрочку заправляем лучший бензин. Постепенно жизнь стала возвращаться в расслабленое тело, Хулиганский Дух излучал энергию и активность. Для атаки избрали детский парк. Как с будущими жертвами были великодушно вежливы с его охраной. Разрешение в Гмине? Что ж, завтра, пожалуйста, принесем вам разрешение! А пока поедем проецировать в сквер на ул. Остробрянска.

Для проекции выбрали забор, окружающий особняк.

Для проекции выбрали забор, окружающий особняк. К забору прикрепили экран. Начали со сборки коротких роликов на экологическую тематику. Когда окончательно стемнело, запустили короткометражное кино. Несмотря на близость оживленной улицы людей подходило мало. Из тех, кто проходил мимо, останавливались крайне редко. Нас вдохновлял сам акт, победа, к которой мы педалили неделю.

Нас ждала Майя. Мы собрали оборудование и погнали по широким улицам ночной Варшавы.

Майя

Прожив несколько жизней, каждую в разных частях света и с представителями разных рас и культур, она с созерцательным спокойствием усталой депрессии дрейфует в бухте съемной квартиры тихого дипломатического квартала, недалеко от берега Вислы. Мы кстати. Она собирает старые вещи с историей. И, наверное, таких как мы. Загар тропических и экваториальных стран сделал ее навсегда смуглой. Межкультурный многолетний опыт сквозит во всем: одежде, еде, емких словах и даже непроницаемости. 

У нас мало времени, чтобы узнать много о людях, которые принимают нас на ночлег. Но очевидно, что быть гостеприимным более естественно для человека, чем быть замкнутым, быть открытым и гуманным более соответствует природе человека, идет к лицу его, нежели нетерпимость, подозрительность, бытовая ограниченность.

После показов приезжаем очень поздно, утром подымаемся рано.

 

Гмина. Сквот.

 Вестибюль гмины, по нашему райиспокома, напоминает банк, со множеством столов и окошечек. Здесь консультанты объяснят человеку к какому чиновнику нужно идти и какие требуются документы. Нахожу стойку с надписью “Культура”. Девушки по английски, как и я по польски ни бум-бум. Но делаем вид, что прекрасно понимаем друг-друга. Они кому-то перезванивают, мне пишут телефон, по которому должна позвонить охрана парка, чтобы нам разрешили показ. Вопрос решен.

Сквот на ул.Вильча

Вход для непосвященных закрыт

Следующая наша точка — сквот на ул.Вилча (Wilcza).  Марек делится концепцией предстоящего Резист феста. Они пригласили очевидцев последних массовых беспорядков в разных точках планеты, чтобы непосредственно от них узнать о происходящем. Устраивать нам сегодня показ в сквоте не имеет смысла — нет времени cозвать людей, да и идет шмон. Завтра сквот должна посетить комиссия властей, чтобы решить вопрос о выселении, поэтому авралом наводится порядок и делается косметический ремонт. Сквот состоит из большого  4-5 этажного углового здания, в котором ранее распологалась пульмонологическая поликлиника. Из-за юридической неопределенности принадлежности зданий они временно оказались безхозными. Часть площадей отдано под хостел, часть под публичные места: бар, концертная площадка, библиотека, множество комнат. Наша экскурсовод (двойник Тани М. из Ля-мора) избегает называть обитателей панками или анархистами, это — активисты, поясняет она нам. Постепенно начинает доходить, что здесь Ля-морский дух, в масштабах не маленькой хатки, а целого квартала.

Наша экскурсовод

 

Катакомбы панк-анархистов

Концертная площадка

здесь Ля-морский дух, в масштабах не маленькой хатки, а целого квартала

Показ в парке “Зничка”

Победоносно протягиваю охране клочок бумаги с телефонным номером. Они звонят, но оказывается, что все не так просто. Нужно было все-таки идти к какому то чиновнику и получать какое то письменное разрешение. Но по сценарию суждено было произойти по другому. Как из невидимого занавеса по парковой дорожке к нам вышла женщина, которая и оказалась тем самым чиновником. Логика ее рассуждений была следующей: кино — это искусство, искусство на улице — уличное искусство, уличным артистам разрешения не нужно, следовательно, чтобы показывать кино на улице тоже разрешения не требуется. Добрая фея исчезла также, как и появилась.

Натягиваем экран между деревом и фонарным столбом. Это делается так.

Натягиваем экран между деревом и фонарным столбом.

 По ширине экрана параллельно натягивается два шнура: один вверху, другой внизу. На верхнем шнуре экран крепится канцелярскими скрепками как шторы на окнах, только без складок. Внизу тоже самое. Расстояние между шнурами должно быть достаточным, чтобы сделать натяжение и не было складок.

Прохожие не стеснялись спрашивать, что тут будет. Весть о том, что здесь будут мультики моментом разлетелась среди детей. Поэтому их стайка крутилась возле нас. Но время было позднее и родители увели их домой. Прохожие изредко останавливались посмотреть, причем как с этой, так и с обратной стороны экрана (легкая синтетическая ткань просвечивается). Молодежь стала собираться только ближе к полуночи, устраиваясь групками на траве. Вася переживает, что мы приедем на вписку слишком поздно. Да, правда, надо собираться.

Молодежь стала собираться только ближе к полуночи, устраиваясь групками на траве.

Утром отчаливаем на Краков.

После первых показов стали очевидны правила, которым нужно следовать.

1. Фильм не должен быть дольше трех, в исключительных случаях пяти минут. Прохожий не может знать демонстрируется ли короткий метр или полнометражный фильм. На последний у него, понятно, нет времени, тем более, если он будет смотреть его не с начала. Поэтому, если на экране происходит какая-то история, и фильм не закончится пока он проходит мимо, прохожий вряд ли остановится.

2. Фильм должен быть на языке страны показа, или быть вообще без диалогов. Местные как правило плохо знают английский. Фильмы на английском можно показывать в местах скопления туристов.

3. Визуальный ряд должен останавливать людей. Для того, чтобы понять что происходит и стоит ли останавливаться прохожему достаточно бокового зрения и доли секунды.  В связи с этим предъявляются повышенные требования к силе изображения.

Запись опубликована в рубрике Vagrant Cinema Trips с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Комментарии запрещены.